Великие мира сего

Смерть Александра Македонского.

Создатель империи, простиравшейся от Индии до Ливии и Балкан, первый человек, названный древними Великим, полководец, чьей славе завидовал Юлий Цезарь, умер… от укуса комара. Такую версию смерти Александра Македонского, скончавшегося в Вавилоне 10 июня 323 года до н. э. в возрасте неполных 33 лет, представила американская телекомпания «Дискавери».

Комар был переносчиком вируса лихорадки Западного Нила, и именно она стала причиной гибели непобедимого полководца. В этом убеждены американские исследователи — эпидемиолог Джон Марр из департамента здравоохранения штата Вирджиния и специалист по инфекционным заболеваниям Чарльз Кэлишер из Университета штата Колорадо. Научно Марр и Кэлишер обосновали гипотезу на страницах вестника «Emerging Infectious Disaeses», посвященного инфекционным заболеваниям. К нему мы еще вернемся, а сначала о смерти Александра, которая положила конец его империи.

Почти за две с половиной тысячи лет, что прошли с тех пор, о великом полководце написаны сотни, если не тысячи, книг. В основе всех серьезных исследований лежат труды античных историков, у которых был доступ к дневникам двора Александра и книгам его полководцев. До наших дней эти первоисточники не дожили. Историки, о которых идет речь, это, в первую очередь, Квинт Энний Флавий Арриан (ок. 95-175 гг. н. э.), Плутарх (ок. 45-127 гг.) и Диодор Сицилийский (ок. 90-21 гг. до н. э.). Они почти одинаково описывают события месяца Десия в 114 олимпиаду при Гегесии, архонте афинском, что соответствует концу мая — началу июня 323 года до нашей эры, когда болезнь за две недели унесла жизнь Александра.

Лихорадка началась внезапно, после очередного из бесконечных пиров в Вавилоне, откуда буквально через считанные дни армия Александра должна была выступить на Запад через Аравию. В провинциях Средиземного моря готовилось несчетное множество кораблей для завоевания Италии, Сицилии, Иберии и Африки. А флот, находившийся в Вавилоне, должен был с юга обогнуть Африку и проникнуть в Средиземное море через Геркулесовы столбы, нанеся с запада удар по Карфагену. Прошлое не знает сослагательного наклонения, но один из крупнейших историков нашего времени сэр Арнольд Тойнби попытался воспользоваться им в небольшом рассказе «Если бы Александр не умер тогда…» и выказал уверенность, что после завоевания всего бассейна Средиземного моря он бы, закончив покорение Индии, присоединил к своей империи и Китай. Ведь ему было всего 32 года и 8 месяцев от роду.

После первого приступа обессиливающей лихорадки они следовали один за другим. «Болезнь усиливалась; созвали врачей, но никто не смог ничем помочь», — пишет Диодор. Приказ о выступлении в поход был отменен. «Военачальников он узнавал, но сказать им ничего не мог; голоса у него уже не было», — отмечает Арриан. «Ни у кого первоначально не было подозрения в отравлении», — свидетельствует Плутарх. Лихорадка — единственный диагноз, который смогли поставить врачи, пользовавшие Александра. Лишь через шесть лет появился донос, что властителю половины мира на пиру был дан яд в вине, а к его изготовлению якобы был причастен учитель Александра Аристотель. Многих по этому доносу казнили (философ до доноса не дожил, скрнчавшись через год после ученика). Сообщая версию с ядом, Арриан говорит: «Я записал это скорее для того, чтобы показать, что я осведомлен в этих толках, а не из доверия к ним». «Большинство считает рассказ об отравлении выдумкой», — подчеркивает Плутарх. Очень немногие яды провоцируют повышение температуры, а в те времена такие, что вызывают длительную высокую лихорадку, известны не были, констатируют Марр и Кэлишер в вестнике инфекционных заболеваний.

В последнее время специалисты «за глаза» диагностировали у Александра тиф, но, как указывают исследователи, он очень заразен, а о массовых заболеваниях в Вавилоне дворцовые летописцы не сообщали. Марр и Кэлишер на этом же основании отвергают грипп и исключают малярию, шистосоматоз, туляремию, энцефалит, эндокардит и другие болезни, оперируя при этом терминами, которые не понять, не будучи специалистом.

У авторов новой версии вызвали особый интерес слова Плутарха, на которые исследователи раньше не обращали внимания: «Подъехав к городским воротам (Вавилона), он увидел стаю воронов, разлетавшихся в разные стороны и клевавших один другого. Несколько птиц упало возле него». Именно из-за этих двух фраз им пришла в голову мысль о лихорадке Западного Нила, которая поражает не только людей, но и птиц, в особенности семейства вороновых. Медики проверили свою догадку на электронной диагностической программе ГИДЕОН (GIDEON — глобальная сеть инфекционных заболеваний и диагностики). «Когда мы ввели все симптомы Александра и добавили птиц, ответ был — стопроцентная лихорадка Западного Нила», — сказал Кэлишер в интервью журналу «Nature». А исследователям раньше не приходила в голову мысль о лихорадке Западного Нила, потому что она получила мировую известность лишь в 1999 году, когда случайно была занесена в Соединенные Штаты. Только в прошлом году вирус унес жизни 240 американцев, а переболели лихорадкой, по данным министерства здравоохранения страны, около 9000 человек.

Болезнь эндемична во многих странах Азии и Африки, но была идентифицирована лишь в 1937 году в Уганде. В Ираке три разновидности комаров являются переносчиками вируса. Болезнь продолжается от трех дней до трех недель, инкубационный период — такой же. Кстати, после возвращения в Вавилон из Мидии Александр, согласно Арриану, плавал, «сам правя триарой», по озерам, лежащим среди болот, где и размножаются комары — переносчики вируса. Лихорадка обычно приводит к летальному исходу лишь у людей с ослабленным организмом, но в последние месяцы своей жизни молодой царь, и раньше не чуравшийся попоек, просто не знал меры в вине. Конечно, признают авторы новой версии гибели Александра, ставить диагноз с чужих слов с безусловной точностью нельзя. «Но их версия звучит очень убедительно», — сказал корреспонденту «Nature» Томас Мейтер, эпидемиолог из Университета Род-Айленда.

После смерти царя восемь его военачальников — диадохов поделили империю между собой. Александр говорил, что хотел бы быть погребенным в храме бога Амона-Ра в египетском оазисе Сива. Но Птолемей, которому достался Египет, решил построить мавзолей в своей столице Александрии. Усыпальница была выполнена с великолепием, подобающим обожествленному основателю города. Гробницу посещал Юлий Цезарь, возложивший богатые дары. Император Август водрузил на голову Александра золотой венок. А император Калигула, напротив, присвоил себе нагрудник царя и носил его в торжественных случаях. Последним из римских императоров в усыпальнице в 215 году н. э. побывал Каракалла, который возложил на гробницу свой пурпурный плащ и драгоценные украшения.

После этого достоверных сведений о гробнице нет. После провозглашения христианства государственной религией Византийской империи в 392 году в Александрии началось разрушение языческих храмов и реликвий. Многие историки считают, что к 397 году была уничтожена и гробница Александра, но документов на сей счет нет. Согласно одной из легенд, саркофаг с мумией был вывезен из Александрии и спрятан в тайном месте. Поиски его идут столетия. Только в прошлом веке могилу искали около 150(!) официальных экспедиций. С 1805 года семь раз объявлялось, что она найдена, в том числе дважды в 1990-е годы. Но гроб Александра до сих пор не найден.

Гибель принцессы Дианы.

Принцесса Диана

Принцесса Диана

Трагедия произошла 31 августа 1997 года, когда автомобиль, в котором ехала принцесса Диана, при таинственных обстоятельствах врезался в 13-ю колонну туннеля под мостом Альма. Тогда всё списали на нетрезвое состояние водителя и неудачное стечение обстоятельств. Так ли это было на самом деле? Спустя несколько лет появляется перечень фактов, способных по другому взглянуть на «несчастный случай» в тот роковой день.

Неожиданностью для многих стало письмо самой принцессы Дианы, написанное ею за 10 месяцев до собственной смерти, которое в 2003 году опубликовала английская газета «Daily Mirror». Уже тогда, в 1996 году, принцессу беспокоило то, что жизнь её находится в «самой опасной фазе» и кто-то (имя скрыла редакция газеты) хочет устранить Диану, подстроив автомобильную аварию. Такой поворот событий открыл бы бывшему её мужу принцу Чарльзу дорогу для повторной женитьбы. По словам Дианы, в течение 15 лет её «загоняла, терроризировала и мучила в моральном плане британская система». «Я плакала все это время столько, сколько не плакал никто в мире, но моя внутренняя сила не позволила мне сдаться». Принцесса чувствовала неладное, как предчувствуют многие приближение беды, но действительно ли она знала о готовящемся покушении? Имел ли место заговор против леди Ди на самом деле?

Одним из первых такое развитие событий предположил миллиардер Мохаммед Аль-Файед, отец погибшего вместе с Дианой Доди Аль-Файеда. Впрочем, французские спецслужбы, расследовавшие обстоятельства автокатастрофы, сделали вывод, что «Мерседес» принцессы с водителем Анри Полем столкнулся в туннеле с «Фиатом» одного из папарацци при попытке обгона. Желая увернуться от столкновения, Поль направил автомобиль в сторону и врезался в злополучную 13-ю колонну. С того самого момента и начали возникать вопросы, на которые до сих пор нет внятных ответов.

По мнению Мохаммеда Аль-Файеда, в аварии действительно замешан водитель Анри Поль, но не совсем так, как говорит официальная версия. Миллиардер утверждает, что наличие большого количества алкоголя в крови шофёра — махинации врачей, также замешанных в этом деле. К тому же, если верить словам Мохаммеда, Поль был информатором британской спецслужбы М6. Странным выглядит и тот факт, что папарацци Джеймс Андансон, водитель «Фиата Уно», с которым столкнулся «Мерседес» Дианы, погиб в 2000 году при весьма странных обстоятельствах: его тело нашли в лесу в сгоревшей машине. Полиция посчитала это самоубийством, однако Аль-Файед считает по-другому.

Интересным является и тот факт, что через несколько недель после гибели фотографа на агентство, где он работал, было совершено нападение. Вооружённые люди захватили работников в заложники и скрылись лишь после того, как вынесли все фотоматериалы и оборудование. Позже стало известно, что на следующий день после аварии в туннеле остался без оборудования и материалов фотограф того же агентства Лионель Черролт. Полиция всеми способами старалась прикрыть это дело, что ей, в принципе, и удалось.

Странным выглядит и то, что камеры, круглосуточно контролирующие маршрут от гостиницы «Ритц», где проживали Диана и Доди Аль-Файед, до выезда из туннеля, во время проезда «Мерседеса» оказались почему-то выключенными. Ричард Томлинсон, офицер британской спецслужбы М6, под присягой поделился любопытной информацией касаемо этого случая. Например, о том, что непосредственно перед гибелью принцессы в Париж прибыли два спецагента М6, а в самом отеле «Ритц» М6 имела своего информатора. Томлинсон уверен, что этим информатором был не кто иной, как водитель Анри Поль. Может быть, поэтому в кармане шофёра во время аварии находилось две тысячи фунтов стерлингов наличными и сто тысяч на банковском счёте при зарплате 23 тысячи в год.

Официальная же версия алкогольного опьянения водителя более чем шаткая, во многом опирающаяся на косвенные и неточные улики. К примеру, после катастрофы тело шофёра продолжительное время лежало на солнце в очень жаркую погоду вместо того, чтобы быть помещённым в холодильник. Кровь на жаре довольно быстро «забродила», после чего отличить выпитый алкоголь от выработанного в результате изменений в организме не представлялось возможным. Второе «неопровержимое свидетельство» алкоголизма водителя — то, что он принимал препарат тиаприд, который часто предписывается алкоголикам. Однако тиаприд используется и в качестве снотворного и успокоительного. Именно успокаивающего эффекта после разрыва с родными мог добиваться Анри Поль!

При вскрытии шофёра в его печени не было выявлено никаких признаков алкоголизма, а непосредственно перед катастрофой, Поль прошёл полное медицинское освидетельствование на предмет обновления своей лицензии пилота. Тем не менее, источники Мохаммеда Аль-Файеда утверждают, что перед аварией в крови Анри Поля обнаружили угарный газ, способный вывести человека из жизненного равновесия. Как он попал в организм водителя и, главное, кому это было выгодно? Наверняка что-то по этому вопросу знают французские спецслужбы, но пока не спешат делиться информацией.

Разыгравшейся трагедии мог помочь и яркий мигающий свет, описанный несколькими свидетелями. Об этом долгое время твердили Бренда Уиллс и Франсуаза Левистр, говоря о ярком стробоскопе в туннеле под мостом Альма. Слова двух женщин никто всерьёз не принял (или не захотел принять), несмотря на упоминие этих фактов в авторитетных периодических изданиях. Напротив, свидетельниц, в особенности француженку Левистр, советовали упрятать в психиатрическую лечебницу.

Упоминания мигающего света во время аварии поразило британского разведчика Ричарда Томлинсона, потому что он имел доступ к секретным документам службы М6, касающихся «дела Милошевича». В одном из таких документов излагался план покушения на югославского лидера: инсценировка несчастного случая в результате автокатастрофы с использованием яркого мигающего света.

Загадка смерти Моцарта.

Вольфганг Амадей Моцарт, музыкальный чудо-ребенок, начал давать концерты для европейской знати и сочинять первые произведения в шесть лет. Через тридцать лет, в зените славы, он умер после недолгой болезни.

Даже через несколько десятков лет Софи Хайбль, младшая сестра жены Моцарта Констанцы, прекрасно помнила зловещее предзнаменование. В первое воскресенье декабря 1791 года она на кухне готовила кофе для матери. Накануне Софи была в Вене в гостях у заболевшего шурина и вернулась домой с известием о том, что ему стало лучше. Теперь, ожидая, пока закипит кофе, Софи задумчиво смотрела на яркое пламя лампады и думала о занемогшем муже Констанцы. Внезапно пламя погасло, «полностью, словно лампа никогда не горела», позже написала она. «На фитиле не осталось ни искорки, хотя не было ни малейшего сквозняка — за это я могу поручиться». Охваченная ужасным предчувствием, она бросилась к матери, которая посоветовала ей немедленно вернуться в дом Моцарта.

Констанца встретила сестру с облегчением. Она сообщила, что Моцарт провел беспокойную ночь, и попросила ее остаться. «Ах, дорогая Софи, как я рад, что ты пришла, — сказал композитор. — Останься сегодня с нами, чтобы присутствовать’ при моей смерти». С Моцартом был его ассистент Зуссмайер, которому композитор давал указания относительно завершения его последнего сочинения — заупокойной мессы. Вызвали священника, а затем врача, который велел прикладывать к пылавщему лбу больного холодные компрессы. Примерно за час до полуночи Моцарт потерял сознание; он умер 5 декабря 1791 года в 0.55. Бывший вундеркинд и плодовитый композитор не дожил двух месяцев до своего 36-летия.

Постоянно испытывая нужду в деньгах, Моцарт большую часть года лихорадочно работал над завершением важных заказов. Друзьям и родным он казался нервным и изнуренным чрезмерной работой. Тем не менее, когда 20 ноября он слег, никому не пришло в голову, что эта болезнь окажется смертельной. Второй муж Констанцы Георг Николаус Ниссе перечислил симптомы недуга в биографии композитора, опубликованно в 1828 году: «Все началось с отеков кистей рук и ступней и почти полна невозможности двигаться, затем последовала рвота. Это называют острой сыпной лихорадкой». Диагноз был подтвержден в официальной книге регистрации умерших Вены.

Сам Моцарт подозревал, что дело нечисто. За несколько недель до смерти он сказал Констанце, что его травят ядом: «Мне дали „аква-тофану“ и рассчитали точное время моей смерти». «Аква-тофана», медленно действующий яд без запаха на основе мышьяка, назван по имени Джулии Тофины, итальянской колдуньи XVII века, которая изобрела этот состав. Моцарт решил, что «Реквием», заказанный ему таинственным незнакомцем, предназначен для его собственных похорон.

31 декабря 1791 года берлинская газета сообщила о смерти композитора, выдвинув предположения относительно ее причины: «Поскольку тело раздулось после смерти, некоторые считают, что его отравили». В записи без даты старший сын Моцарта Карл-Томас вспоминает, что тело его отца так вздулось и запах разложения был так силен, что вскрытие не производилось. В отличие от большинства трупов, которые холодеют и теряют гибкость, тело Моцарта оставалось мягким и эластичным, как у всех отравленных.

Но кому понадобилась смерть Моцарта? Вдова не придавала особого значения слухам об отравлении и никого не подозревала. Антонио Сальери, который был старше Моцарта всего на пять лeт был назначен придворным композитором императора Иосифа II в 1774 году. Ему было 24 года. Когда через семь лет в Вену приехал Моцарт, итальянец был ведущим музыкантом австрийской столицы, высоко ценившимся apистократами, и фаворитом требовательных венских поклонников музыки. Сальери писал много и легко. Позднее среди его учеников были Бетховея, Шуберт и Ференц Лист. Но в Моцарте он быстро разглядел соперника и гения, с талантом которого ему никогда не удастся сравниться. В музыкальных кругах Вены мало кто сомневался, что Сальери завидовал Моцарту, а Моцарт не делал секрета из своего презрения к придворному композитору.

Сальери дожил до того дня, когда в 1824 году вся Вена праздновав пятидесятую годовщину его назначения придворным композитором. Однако за год до этого он сделал поразительное заявление. В октябре 1823 года один из учеников Бетховена по имени Игнац Москелес навестил престарелого Сальери в одной из пригородных клиник.

Сальери, который мог говорить только отрывочными предложениями и был занят мыслью о грядущей смерти, поклялся честью в том, что «в этом абсурдном слухе нет ни слова правды; вам известно, что меня обвиняют в отравлении Моцарта». Это гнусная клевета, заявил он потрясенному Москелесу, «передайте миру… старый Сальери, который скоро умрет, сказал вам это». Через месяц Сальери попытался покончить жизнь самоубийством. Посещавшие его люди сообщали, что у него галлюцинации, связанные с виной в смерти Моцарта, и он хочет признаться в своем грехе. Год спустя весьма почитаемый придворный композитор скончался.

Итальянский биограф Гайдна Джузеппе Карпани постарался спасти честь своего соотечественника. Он нашел врача, к которому обращались во время последней болезни Моцарта, и узнал от него диагноз: суставный ревматизм. Если Моцарт был отравлен, где доказательство? — задавал вопрос Карпани. «Бесполезно спрашивать. Доказательств не было, и найти их невозможно».

После смерти мужа Констанца послала младшего сына брать уроки у Сальери. Когда его спросили о слухах относительно того, что придворный композитор отравил его отца, мальчик сказал, что Сальери не убивал Моцарта, «но поистине отравил ему жизнь интригами». Сам Сальери якобы сказал: жаль, что Моцарт умер таким молодым, хотя для других композиторов это к лучшему: проживи он подольше, «ни одна живая душа не дала бы и корки хлеба за нашу работу».

Вторым подозреваемым в предполагаемом убийстве был Франц Хофдемель, брат масонской ложи, в которой состоял композитор. Его очаровательная молодая жена Магдалена была одной из последних учениц, бравших у Моцарта фортепьянные уроки. Через несколько дней после смерти Моцарта Хофдемель яростно набросился на свою беременную жену с бритвой, искалечив и изуродовав ее лицо, горло и руки, а затем покончил с собой. Магдалена выжила и через пять месяцев родила ребенка, отцом которого, по слухам, был Моцарт.

Старшая сестра Моцарта Мария Анна однажды заметила, что ее брат давал уроки молодым женщинам только тогда, когда был в них влюблен. А щепетильный Людвиг ван Бетховен через много лет после смерти Моцарта отказался играть в присутствии Магдалены, потому что «между нею и Моцартом существовала слишком тесная близость». Однако наблюдения современников и сохранившиеся письма Моцарта указывают на то, что он был глубоко предан Констанце, и не было никаких доказательств его внебрачных связей. Наконец, императрица Мария-Луиза проявила личное участие к трагедии Магдалены, что она вряд ли сделала бы если бы в историях об отцовстве младенца содержалась хоть капля правды.

Вскоре после смерти Моцарта появился и еще один слух: композитор заслужил кару за то, что раскрыл секреты франкмасонов в опере «Волшебная флейта». Премьера аллегорической оперы состоялась в Вене 30 сентября 1791 года. Дирижировал сам Моцарт, и опера имела огромный успех у критиков и публики. В числе восхищенных поклонников бы Антонио Сальери, который сопровождал Моцарта на следующий спектакль и заявил — о чем Моцарт с гордостью писал Констанце, — что oн никогда не видел «более прекрасной постановки».

Несмотря на то что «Волшебная флейта» могла поразить некоторых членов масонской ложи, композитор и его либреттист Иоганн-Эмануэл Шиканедер использовали оперу для распространения идей тайного общества о мужестве, любви и братстве среди широкой публики. Эта тема трактовалась с симпатией, уважением и толикой доброго юмора.

Венские франкмасоны не только не обиделись на оперу, но и заказали Моцарту кантату, которую он набросал за несколько дней между премьерой «Волшебной флейты» и своей смертельной болезнью. Через несколько дней после смерти Моцарта великий магистр его ложи воздал ему должное как «наиболее любимому и достойному» из ее членов и назвал кончину композитора «невосполнимой потерей». В 1792 году венские франкмасоны организовали постановку кантаты в пользу вдовы Моцарта и его сыновей.

Поскольку Констанца в момент смерти мужа испытывала денежные затруднения, она выбрала наиболее дешевые похороны, стоимость которых можно оценить в 30 долларов. 7 декабря 1791 года в 14.30 тело перевезли в собор Святого Стефана, где несколько провожавших — включая как полагают, Сальери — выслушали в боковом приделе благословение священника. Считается, что дождь со снегом помешал присутствующим проводить катафалк на кладбище Святого Марка, находившееся примерно в часе ходьбы от собора. Вот почему никто не отметил места, где тело было захоронено в общей могиле. В действительности один из современников записал в дневнике, что 7 декабря было теплым, хотя и туманный днем. Позднее, ссылаясь на то, что церковь должна была поставить на могиле ее мужа крест или плиту, Констанца не стала ставить памятник Моцарту. Только в 1859 году на кладбище Святого Марка был воздвигнут мраморный монумент, о точности местоположения которого можно было только догадываться.

Медицинское расследование, таинственная смерть и поспешные похороны Моцарта служили объектом острых споров и спекуляций в течение двух веков. В 1966 году швейцарский врач Карл Бэр назвал поставленный современниками Моцарта диагноз «острой сыпной лихорадки» любительским и непрофессиональным. На основании фактов, собранных врачом Моцарта Томасом Францем Клоссе, Бэр предположил, что у него был суставный ревматизм, острое неинфекционное заболевание, сопровождающееся болезненным воспалением суставов. В 1984 году другой врач, Питер Дж. Девис, опубликовал еще более тщательный анализ истории болезни Моцарта и его последнего недуга.

В 1762 году, когда шестилетний музыкант-вундеркинд начал давать концерты и сочинять музыку, он заразился стрептококковой инфекцией верхних дыхательных путей. Последствия такой инфекции могут проявиться через месяцы и даже годы. В дальнейшем мальчик страдал приступами тонзиллита, болел тифом, ветрянкой, бронхитом и желтухой, или гепатитом А. В 1784 году, через три года после приезда в Вену, композитор тяжело заболел. Симптомы болезни включали в себя тяжелую рвоту и острый суставный ревматизм.

Доктор Девис закончил анализ болезней Моцарта выводом о том, что причиной смерти стало сочетание стрептококковой инфекции, подхваченной в период эпидемии, почечной недостаточности, вызванной повышенной аллергической чувствительностью, известной как синдром Шенлейна-Геноха, а также кровоизлияния в мозг и смертельной бронхопневмонии. Доктор Девис отметил, что признаки почечной недостаточности включают в себя депрессию, изменение личности и бредовые состояния. Этим может объясняться убеждение Моцарта в том, что его отравили и что незаконченный «Реквием» предназначен для его похорон.

по материалам сайта Zagadki.dljavseh.ru

Смерть Уго Чавеса.

смерть Уго Чавеса

Умер Уго Чавес

58-летний президент Венесуэлы Уго Чавес скончался от последствия ракового заболевания, излечиться от которого он пытался на протяжении последних двух лет, во вторник, 5 марта, на своей родине в Венесуэле. Около трех месяцев назад лидер последний раз появился на публике и сделал ряд заявлений перед тем, как отправиться на Кубу, где ему должны были сделать четвертую по счету операцию.

Две недели назад Чавес неожиданно вернулся домой. Накануне правительство Венесуэлы объявило, что у него ухудшились проблемы с дыханием и обнаружилась новая "тяжелая" респираторная инфекция.

Чавес вступил на политическую арену в 1992 году, возглавив неудавшуюся попытку государственного переворота. Повстанцы вышли на улицы Каракаса с требованием обновления власти, однако мятеж был подавлен, и Чавес вместе с частью сторонников оказался в тюрьме. Но уже через два года Уго Чавес был помилован, а в 1998 году победил на президентских выборах.

Уго Чавес

Уго Чавес - президент Венесуэлы

Чавес выстроил сильно централизованную политическую систему, а его неповторимый, харизматичный стиль руководства страной стал основой для появления нечто похожего на культ личности. Уго Чавес потерял бразды правления лишь однажды, в апреле 2002 года, однако уже очень скоро с триумфом вернулся в президентское кресло, которое так больше никому и не уступал до самой кончины. Только в декабре 2012 года, незадолго до проведения четвертой операции, Чавес впервые назвал имя своего преемника - им стал 50-летний вице-президент и министр иностранных дел страны Николас Мадуро.

В детстве Чавес мечтал стать профессиональным игроком в бейсбол и увлечение бейсболом сохранил на всю жизнь. Чавес был женат два раза. С первой женой, Нэнси Колменарес, он развелся в 1992 году. Его второй женой была журналистка Марисабель Родригез. Марисабель помогала Чавесу создавать конституцию 1999 года, но в 2002 году подала на развод и осудила реформы, проводимые бывшим мужем. У Чавеса четверо детей от первого брака: Роза Вирджиния, Мария Габриэла, Хьюго Рафаэль и Рауль Альфонсо, и одна дочь от второго - Росинес.

Источник

Поделиться информацией в
  • Добавить ВКонтакте заметку об этой странице
  • Мой Мир
  • Facebook
  • Twitter
  • LiveJournal
  • В закладки Google
  • Яндекс.Закладки
  • LinkedIn
  • БобрДобр
  • Memori.ru
  • Сто закладок
  • Blogger
  • blogmarks
  • RSS
  • Блог Li.ру
  • Блог Я.ру
  • Одноклассники

4 Responses to Великие мира сего

  1. obozrevatel says:

    Смерть Маяковского.
    Вряд ли найдется в России человек, который не читал или не слышал о трагическом конце Маяковского. Со, школьных лет нам внушали и до сих пор внушают уже нашим детям лишь одну мысль о естественности самоубийства поэта на почве его запутанных любовных отношений, осложненных творческими неудачами, нервозностью, а также долгим нездоровьем. Многие из друзей поэта поддерживали скупую официальную версию, посчитавшую мотивом самоубийства «причины личного порядка».

    Заявленная в день смерти поэта, она фактически свернула следствие на формальный путь констатации этого вывода, уводя его от ответа на многочисленные вопросы. Подробной разработкой и «обслуживанием» этой версии практически занялись историки литературы, находившиеся под неусыпным присмотром цензуры, введенной властями через несколько часов после выстрела и действующей — уже негласно — до наших дней.

    Доводы же литераторов сводились к перечню фактов, совокупность которых и привела будто бы Маяковского к самоубийству: осенью 1929 года поэту отказали в визе во Францию, где он собирался жениться на Т. Яковлевой; тогда же он получил известие о замужестве самой Т. Яковлевой; болезненное состояние усугубилось неприятием критикой его «Бани»; в апреле 1930 года расстроились личные отношения поэта с В. Полонской, которую поэт любил и с которой хотел создать семью; и главное — Маяковский оставил предсмертное письмо, где объяснил причины добровольного ухода из жизни.

    Действительно ли Маяковский хотел в Париж?

    Начало сомнениям Скорятина относительно добровольного ухода поэта из жизни положило отсутствие сколь-нибудь серьезных доказательств отказа ему в получении визы для поездки в Париж, которая должна была якобы закончиться браком с Т. Яковлевой. Здесь надо отметить не только особую роль Лили Брик в распространении этой версии, но и особую цель, которую она при этом преследовала. Дело в том, что совместная жизнь с поэтом вполне удовлетворяла Бриков, поскольку она давала много заметных материальных преимуществ. Поэтому Брикам не хотелось отпускать от себя Маяковского — ведь его намерение создать свою семью привело бы к обязательному разъезду. Поэтому, когда Маяковский в октябре 1928 года отправляется в Ниццу на свидание со своей двухлетней дочерью Элли и ее матерью американкой Елизаветой Зиберт (Элли Джонс), сестра встревоженной этим обстоятельством Л. Брик (Эльза) знакомит Маяковского с красивой эмигранткой из России Татьяной Яковлевой. Возвращаться на Родину она не собирается, а Маяковский тоже ни за что не останется за границей. А флирт с Т. Яковлевой, по мнению Л. Брик, отвлечет поэта от отцовских забот.

    Но как только поэт влюбляется всерьез и у него появляется твердое намерение связать, свою жизнь с Т. Яковлевой, Брики, после приезда Маяковского в апреле 1929 года из Парижа в Москву, знакомят его с 22-летней эффектной В. Яблонской, актрисой МХАТа.«Внезапно вспыхнувшее увлечение Маяковского,- пишет Скорятин,- как бы отодвигало Т. Яковлеву на второй план и исключало женитьбу на ней. Такой поворот вполне устраивал Бриков. Полонская в Москве. Случись что-то непредвиденное, есть возможность намекнуть на возможную огласку ее отношений с поэтом». Ведь В. Полонская была замужем за актером Яншиным.

    Маяковский начинает понимать, что его любовь к Т. Яковлевой без будущего, и 5 октября 1929 года он отправляет в Париж последнее письмо. Поездка в Париж теряла для Маяковского смысл и по другой причине. 11 октября 1929 года Л. Брик получает письмо от сестры Эльзы, где говорилось, что «Яковлева… выходит замуж за виконта». Отметим при этом две детали: намеренность Лили Брик в доведении этого сведения до поэта и то, что в комнате при этом находились В. Полонская с мужем, а также то, что Эльза в письме значительно опережает события.

    Поэтому, когда Скорятин проверил архивные документы, то не удивился тому, что обнаружил: Маяковский не писал заявления о получении визы и не получал никакого отказа. Значит, эта ситуация никоим образом не могла влиять весной 1930 года на настроение поэта и не давала ему повода к серьезным переживаниям, которые, как считалось, и привели его к трагедии 14 апреля.

    14 апреля: вопросы, недоумения, странности.

    Весной 30-го года Маяковский огорчен идейной размолвкой с РЭФом, бойкотом бывших своих соратников его выставки, переживает неудачу с «Баней». А тут еще сильная болезнь горла, возможно, грипп. Он не скрывает своего недомогания, стремясь чаще бывать на людях, чтобы побороть тоскливее настроение. Одним он казался в это время мрачным, другим — надломленным, третьим — потерявшим веру в свои силы. Скорятин отмечает, что «эти мимолетные наблюдения, объединившись впоследствии с домыслами и слухами, обернулись прочной подпоркой для официального сообщения о самоубийстве».

    В это время Маяковский все более привязывается к Веронике Полонской и связывает с ней все свое будущее. Не первый раз он решал «строить семью», но всегда наталкивался на упорное сопротивление Лили Брик, пускающей в ход женские уловки, ухищрения, истерику,- и Маяковский отступал. Странная это была жизнь втроем… Весной 1930-го он решает отделиться от Бриков во что бы то ни стало, чувствуя огромную тягу к нормальной собственной семье. Ведь с Бриками он был, в сущности, одинок и бесприютен. Отношения с В. Полонской заставляют его действовать. 4 апреля он вносит деньги в жилищный кооператив РЖСКТ им. Красина (после смерти поэта туда переселятся Брики), просит помочь В. Сутырина (из ФОСП) с квартирой, чтобы уехать от Бриков раньше, чем те возвратятся из-за границы. Но не успел…

    Вечером 13 апреля Маяковский отправился в гости к В. Катаеву. Там были и Полонская с Яншиным. Разошлись поздно, в третьем часу. Наступил понедельник 14 апреля. Маяковский появился у В. Полонской в 8.30. Они уехали на такси в роковую квартиру в Лубянском. Там Полонская предупредила, что в 10.30 у нее важная репетиция и она не может опаздывать. Когда она успокоила Маяковского, требовавшего, по ее словам, чтобы она у него сейчас осталась, то сказала, что любит его, будет с ним, но не может остаться. Яншин не перенесет ее ухода в такой форме. «Я вышла. Прошла несколько шагов до парадной двери. Раздался выстрел… Я закричала. Заметалась по коридору… Вероятно, я вошла через мгновение. В комнате еще стояло облачко дыма от выстрела. Владимир Владимирович лежал на полу, раскинув руки…»

    Скорятин замечает, что «тогда никто, из присутствовавших не слышал, чтобы Полонская говорила о револьвере в руках поэта, когда она выбегала из комнаты». Эта важная подробность сразу бы все объяснила: Полонская выбегает — Маяковский тут же стреляет в сердце. И никаких сомнений в самоубийстве. Может, к тому моменту следователям еще не удалось принудить Полонскую, чтобы она согласилась с «все объясняющей» версией?

    Скорятин обратил внимание на то, что все, прибежавшие сразу после выстрела, застали тело поэта лежащим в одном положении («ногами к двери»), а явившиеся позже — в другом («головой к двери»). Зачем передвигали тело? Может, в той суматохе кому-то понадобилось представить такую картину — в момент выстрела поэт стоял спиной к двери, вот пулевой удар в грудь (изнутри комнаты) и опрокинул его навзничь, головой к порогу. Несомненное самоубийство! А если бы он стоял лицом к двери? Тот же удар опять-таки опрокинул бы его навзничь, но уже ногами к двери. Правда, в таком случае выстрел мог произвести не только сам поэт, но и кто-то, внезапно появившийся в дверях… Приехавший первым руководитель секретного отдела ГПУ Я. Агранов сразу взял следствие в свои руки. Л. Краснощекова вспоминала, что она уговаривала Агранова подождать Лилю, но он сказал, что похороны будут «завтра или послезавтра», и Бриков ждать не будут. Потом, видимо, Агранов сообразил (или ему кто подсказал), что столь поспешные похороны, несомненно, вызовут ненужные подозрения.

    К вечеру приехал скульптор К. Луцкий, снявший маску с лица Маяковского. 22 июня 1989 года в ленинградской телепрограмме «Пятое колесо» художник А. Давыдов, показывая эту маску, обратил внимание телезрителей, что у покойника сломан нос. Значит, Маяковский упал лицом вниз, предположил он, а не на спину, как бывает при выстреле в самого себя. Затем прибыли прозекторы, чтобы изъять мозг поэта для научных исследований в Институте мозга. То, что фамилия Маяковского оказалась в «ряду избранных», показалось Скорятину «верным знаком того, что ход трагических событий контролируют всемогущие силы».«Около полуночи,- вспоминает Е. Лавинская, — из столовой раздался голос Агранова. Он стоял с бумагами в руках и читал вслух последнее письмо Владимира Владимировича. Агранов прочел и оставил письмо у себя».

    А вскрытия тела, как полагается по следственным законам, так и не было проведено, если бы не В. Сутырин, потребовавший вскрытия 16 апреля, когда до него дошли слухи о неизлечимой венерической болезни Маяковского, якобы и приведшей его к самоубийству («Стремительная болезнь» — так было сказано даже в официальном некрологе «Памяти друга» в «Правде», подписанном Я. Аграновым, М. Горбом, В. Катаняном, М. Кольцовым, С. Третьяковым, Л. Эльбертом и другими). Результаты вскрытия показали, что злонамеренные сплетни не имели под собой никаких оснований. Но этот вывод опубликован не был.

    Взял себе Агранов и ту фотографию, которую Е. Лавинская увидела в его руках, когда он показывал ее в клубе ФОСП кучке лефовцев: «Это была фотография Маяковского, распростертого, как распятого на полу, с раскинутыми руками и ногами и широко открытым в отчаянном крике ртом… Мнеобъяснили: «Засняли сразу, когда вошли в комнату Агранов, Третьяков и Кольцов. Больше эту фотографию я никогда не видела». (Скорятин думает, что снимок сделан до прибытия следственной группы.)Приехали Брики, гостившие, как многие знали, у матери Лили Юрьевны — Е. Каган, работавшей в советском торгпредстве в Лондоне. О том, кто и как разыскал заграницей ее с мужем, Брик никогда не рассказывала.

    Одни Брики, пожалуй, ничему не удивились. Для них гибель поэта никогда никакой тайны не представляла. К. Зеленский вспоминает, как убеждал его Осип Брик: «Перечитайте его стихи и вы убедитесь, как часто он говорит… о своем неизбежном самоубийстве». Лиля Брик приводила другие мотивы якобы неизбежного самоубийства поэта: «Володя был неврастеником. С 37-градусной температурой он чувствовал себя тяжелобольным. Едва я его узнала, он уже думал о самоубийстве. Предсмертные прощальные письма он писал не один раз». Л. Брик все было ясно.

    Проследим за мыслью Валентина Ивановича Скорятина, единственного человека, всерьез задумавшегося над так называемым «предсмертным письмом» Владимира Маяковского. Может, нам тоже станет кое-что ясно — и не только о поэте, но даже и о самой Лиле Брик.

    Предсмертное письмо: документ или фальшивка?

    Вот его текст, всегда цитировавшийся для доказательства намерения поэта покончить с собой (и комментарий Скорятина):

    Всем
    В том, что умираю, не вините никого и, пожалуйста, не сплетничайте. Покойник этого ужасно не любил.
    Мама, сестры и товарищи, простите, — это не способ (другим не советую) — но у меня выходов нет. Лиля — люби меня.

    Товарищ правительство, моя семья- это Лиля Брик, мама, сестры и Вероника Витольдовна Полонская. Если ты устроишь им сносную жизнь — спасибо. Начатые стихи отдайте Брикам, они разберутся. Как говорят — «инцидент исперчен», любовная лодка разбилась о быт. Я с жизнью в расчете, и не к чему перечень взаимных болей, бед и обид, Счастливо оставаться.

    Прежде всего, обратимся к строке, где поэт перечисляет состав «семьи». Родных он упоминает дважды. Но там, где обращение носит чисто эмоциональный характер, они названы первыми, а в том месте, где, по сути, перечисляются наследники, родные почему-то оказываются после Л. Брик. (Позже право на наследство будет закреплено Постановлением ВЦИК и СНК РСФСР: 1/2 часть назначена Л. Брик, по 1/6 — матери и сестрам, В. Полонской, в нарушение воли поэта, не достанется ничего). Но, собственно, не это воистину неправедное решение вызывает недоумение, а сам нравственный смысл подобного «списка». Общеизвестно, что Маяковский, в общественной полемике допускавший резкость, был предельно благороден с людьми близкими. Почему же, обращаясь к «товарищу правительству», он столь неосторожно бросает тень… нет, не на Л. Брик (она в официальном мнении давно уже слыла неофициальной женой поэта при официальном муже), а, прежде всего, на замужнюю молодую женщину? Мало того, обнародовав связь с ней, он тут же еще раз унижает ее восклицанием: «Лиля — люби меня».

    И ладно бы письмо составлялось наспех, в смертном томлении последних минут, но на сдвоенном листке из гроссбуха стоит дата — 12 апреля. Бросается в глаза и другое: почему, готовясь к решающему разговору с возлюбленной, Маяковский заранее, уже 12 апреля, предопределяет исход еще не состоявшегося с нею разговора — «любовная лодка разбилась…»? Да ведь и не разбилась, в общем-то: как мы знаем, предложение поэта было принято Вероникой Витольдовной…

    Впрочем, стихи к Полонской не относились. Они были написаны поэтом… еще в 1928 году. Набросок переносился поэтом из одной записной книжки в другую. И вот пригодился для обращения… к правительству. Выходит, Маяковский, не напрягая ни ума, ни сердца, взял свои старые заготовки и вмонтировал их в свое предсмертное письмо, дезориентировав всех по поводу адресата? Не говорю уже о финансовых расчетах в конце письма. О чем думает человек перед лицом вечности? Какие налоги, какой ГИЗ! Хочешь не хочешь, а приходится в чем-то соглашаться с В. Ходасевичем.

    Приходится, да что-то мешает. Никак не укладывается в голове, что такое вот, прямо скажу, суетное письмо вышло из-под пера поэта. Впрочем, как раз… не из-под пера. По газетам, перепечатавшим письмо, читателям было не понять, что оригинал написан… карандашом.

    Известно, что заполучить ручку поэта даже на короткое время было весьма трудно. Да и подделать почерк «чужой» авторучкой почти невозможно, Но все эти сложности устраняются, если воспользоваться… карандашом. А уж сам почерк — сущий пустяк для профессионалов из ведомства Агранова. И если допустить это предположение, то развеваются все огорчительные недоумения по поводу карандашного текста. Письмо, как и многие другие вещественные доказательства, «взял себе» Агранов. Известно, что даже члены правительства при разделе наследства Маяковского руководствовались не подлинником, а… его газетной перепечаткой (факт беспрецедентный!)«.

    Найденные Скорятиным заметки кинорежиссера С. Эйзенштейна говорят, что он, отмечая в предсмертном письме «близость ритмического строя» к «блатной одесской поэзии», а так же «юродскому фольклору» времен гражданской войны (намекая тем самым на невозможность Маяковского быть автором письма), делает однозначный вывод: «Маяковский никогда ничего подобного не писал!» И еще: «Его надо было убрать. И его убрали…»Оскорбительный тон письма по отношению к матери и сестре, а также беспрецедентное нарушение их наследственных прав доказывают, что ничего подобного поэт не писал.

    С Полонской Маяковский провел самый трагический год и хотел ввести ее в свой новый дом как жену. Упомянутая в предсмертном письме Маяковского как член его семьи, она была ловко отодвинута от каких-либо прав на наследство поэта. Достались ей лишь тягостные беседы с Сырцовым да с Аграновым, сплетни, скорый развод с мужем и двусмысленное положение в обществе, когда Л. Брик почему-то считалась «вдовой Маяковского», будучи не разведенной с О. Бриком, а она, Полонская, по сути — «нелегальной» возлюбленной поэта. И в страшном сне не могло присниться молодой актрисе, какая неблагодарная роль уготована ей в этом театре абсурда Бриков.

    Учитывая, что с 1930-го по 1958 год письмо лежало в сверхсекретных архивах ОГПУ, а затем в Политбюро ЦК КПСС, можно утверждать, что оно было фальшивкой, составленной в органах ОГПУ и призванной убедить всех в качестве главного доказательства самоубийства Маяковского.

    «Уголовное дело № 02-29»

    Несколько лет тому назад после многочисленных поисков Скорятину удается получить в секретном архиве «Уголовное дело № 02-29, 1930 года, народного следователя 2 уч. Баум. района г. Москвы И. Сырцова о самоубийстве В. В. Маяковского». Приведем из милицейского протокола лишь некоторые факты, вызвавшие серьезные недоумения:
    в протоколе не упомянуто предсмертное письмо;
    не упомянут календарь, о котором сообщает В. Полонская. Сейчас календарь в Музее Маяковского есть;листки календаря от 13,14 апреля, вырванные Маяковским, исчезли;
    не был найден и допрошен «книгоноша» (не приходил ли под видом его человек, участвующий в подготовке убийства?);экспертиза рубашки Маяковского не проводилась. Рубашку взяла себе Л. Брик и сдала ее в музей только 24 года спустя. Нельзя поручиться за то, что с ней не «поработали» таким образом, чтобы она соответствовала версии о самоубийстве.

    Этот протокол, передающий странное и бесспорное вмешательство в дело Агранова и его «коллег», был затем вместе с делом передан почему-то следователю И. Сырцову, в ведении которого находился другой участник района. Сырцов оказался для Агранова, видимо, более сговорчивым. Противоречия между воспоминаниями В. Полонской и ее показаниями следователю, на взгляд Скорятина, объясняются тем, что она писала их восемь лет спустя и не для широкой публики, и ей, видимо, казалось, что проклятые допросные страницы навсегда канули в безвестность.

    Что касается протокольных показаний («был назойлив», «не собиралась уходить от мужа»), то именно такую версию и хотел получить от нее следователь И. Сырцов. 14 апреля И. Сырцов после допроса В. Полонской на Лубянском заявляет: «Самоубийство вызвано причинами личного порядка»,- что на следующий день будет опубликовано в печати. 15 апреля Сырцов делает в расследовании внезапный «беспричинный» перерыв, который Скорятин объясняет тем, что в этот день Сырцов получал на Лубянке необходимые инструкции для дальнейших действий. В деле есть документ, говорящий об остром интересе к смерти поэта со стороны сразу двух подразделений ОГПУ: контрразведывательного (Гендин) и секретного, которым руководил Агранов, в руках которого потом оказались все нити дела. Вероятно, ГПУ смутила в записи допроса фраза: «Я вышла за дверь его комнаты…» Выходит, поэт на какое-то время оставался один, а это могло породить всевозможные толки.

    «Опасения гэпэушников были не напрасны,- развивает догадку В. Скорятин,- ибо вопрос, где находилась Полонская в момент выстрела, вызвал немало кривотолков. Ю. Олеша писал в Берлин В. Мейерхольду 30 апреля 1930 года: «…Она выбежала с криком „Спасите“, и раздался выстрел…» А сестра поэта Людмила Владимировна считала, что Полонская не только «вышла за дверь его комнаты», а уже «сбегала с лестницы». В своей тетрадке она записала: «Когда сбегала с лестницы П. (Полонская) и раздался выстрел, то тут же сразу оказались Агран. (Агранов), Третьяк. (Третьяков), Кольцов. Они вошли и никого не пускали в комнату».

    Материалы дела так и не дали ответа на вопрос: успела ли Полонская выбежать из комнаты Маяковского или из квартиры, или же выстрел произошел при ней? Не дали, потому что, видимо, такой ответ просто был не нужен. Вся поспешность и незавершенность, считает Скорятин, объясняется тем, что Сырцов явно «гнал» дело, и уже 19 апреля он закрывает его, вынося постановление, где единственный раз упоминается предсмертное письмо-«записка».

    В прокуратуре в дело добавляется еще один документ: «Расписка. Мною получены от П. М. О, пр-ра т. Герчиковой обнаруженные в комнате Владимира Владимировича Маяковского деньги в сумме 2113 руб. 82 коп. и 2 золотых кольца. Две тысячи сто тринадцать рублей 82 к. и 2 зол. кольца получила. Л. Брик. 21.4.30».

    «Лиля Юрьевна,- комментирует В. Скорятин,- не состоявшая (при живом-то муже!) ни в каких официальных родственных отношениях с Маяковским, ни с того ни с сего получает деньги и вещи, найденные в его комнате, а затем и все его наследство- и в материальных ценностях, и в бесценных архивах, являющихся, по существу, народным достоянием. Особый цинизм этой ситуации вот в чем. В письме сестры поэта Ольги Владимировны, отправленном родственникам несколько дней спустя после трагедии, сказано: „12-го я с ним говорила по телефону… Володя мне наказал прийти к нему в понедельник 14-го, и, уходя из дома утром, я сказала, что со службы зайду к Володе. Этот разговор 12-го числа был последний“. Ясно же, что „Володя“ приготовил конверт для сестры с пятьюдесятью рублями как обычную, заурядную помощь семье. И вот это-то пособие выдается в материалах дела чуть ли не за окончательный, предсмертный будто бы расчет поэта со своими близкими! Не говорю уже о том, что этот факт лучше всего свидетельствует: у поэта и мысли не было уйти из жизни по своей воле».

    Добавим к словам В. Скорятина, что все поведение Брик как нельзя лучше свидетельствует о многочисленных направлениях личной заинтересованности Л. Брик и ее мужа в этом деле, о ее обширных связях с чекистскими кругами, сложившимися у нее благодаря работе мужа в ЧК еще с 1920 года (сначала в спекулятивном отделе, а потом «уполномоченным 7-го отделения секретного отдела»). Как обнаружил Скорятин, и сама Лиля была агентом этого ведомства. Номер ее чекистского удостоверения — 15073, а Осипа Брика- 25541. Понятно, какая организация помогла Брикам срочно уехать в феврале 1930 года из Москвы, чтобы оставить поэта в одиночестве. В связи с этим рассуждением Скорятина становится понятно, зачем Лиля Брик организует в 1935 году передачу своего письма через Агранова Сталину. Сталинская резолюция («Маяковский был и остается лучшим, талантливейшим поэтом нашей советской эпохи») должна была заставить советских издателей выпускать сочинения Маяковского огромными тиражами, в чем непосредственно, как наследница, была заинтересована Лиля Брик.

    После сказанного Скорятиным напрашивается естественный вывод: Л. и О. Брики не могли не знать, что Маяковский в скором времени будет убит. Все их поведение это доказывает.

    Сколько недоумений, нарушений, вопросов вызвало это дело о таком простом и обыкновенном самоубийстве «по личным мотивам», окруженное, тем не менее, строжайшей секретностью. Но все вопросы и проблемы исчезают или объясняются, если считать, что поэт был убит. Такой вывод делает и Скорятин. И тогда остается уже действительно последний вопрос: зачем это было сделано и кем? Скорятин допускает, что до конца жизни «поэт был верен романтическим идеалам революции. Но все чаще в его „партийные книжки“ врывались ноты трагического разочарования, и все натужней он воспевал реальность. Зато крепло сатирическое обличение „дряни“. В ходе набирающего силу ликования по поводу успехов — голос поэта начинал звучать опасным диссонансом. Появились и грозные предупреждающие сигналы: ошельмованы спектакли по пьесам „Клоп“ и „Баня“, снят портрет из журнала, все озлобленней травля в печати».

    Размышляя над тем, как быстро сужался круг чекистов вокруг поэта в последний месяц, Скорятин считает это не случайным. (К нему на квартиру сразу после отъезда Бриков переезжает Л. Эльберт, работавший еще в 1921 году в ВЧК зам. нач. инф. отдела и особоуполномоченным иностранного отдела, занимавшегося шпионажем и международным терроризмом, зачастила, семья чекистов Воловичей, и, наконец, заходил Я. Агранов, о котором Роман Гуль пишет: «При Дзержинском состоял, а у Сталина дошел до высших чекистских постов кровавейший следователь ВЧК Яков (Янкель) Агранов… ставший палачом русской интеллигенции. Он… уничтожил цвет русской науки и общественности… Это же кровавое ничтожество является фактическим убийцей замечательного русского поэта Н. С. Гумилева…») Маяковский, видно, не понимал, «с каким всепожирающим огнем он играет», соприкасаясь с какими-то тайнами ГПУ. И потому для выводов об убийстве поэта есть самые серьезные основания. Анализ последних дней поэта говорит о том, что убийство готовилось под руководством ГПУ 12 апреля, но по каким-то причинам сорвалось. (Блестящая догадка Скорятина, объясняющая, почему на якобы предсмертном письме поэта стоит эта дата.) Наплыв сотрудников ГПУ 14 апреля (из секретного отдела, контрразведки и оперода, занимавшегося арестами, обысками, провокациями, терактами), считает Скорятин, с одной стороны, бросает тень на репутацию пролетарского поэта, вынуждая нас сегодня подозревать его не только в творческом сотрудничестве с режимом, а с другой — может стать свидетельством недоверия властей к поэту.

    Скорятин установил, что в день гибели Маяковского активность сотрудников ГПУ была явно выше, чем в другие дни. Видимо, давно обнаружив слежку, поэт и был от этого постоянно расстроен. Из показаний В. Полонской следует, что, когда она выбежала на улицу после выстрела, к ней подошел «мужчина, спросил мой адрес». То же самое произошло и с книгоношей, протокол допроса которого хранился десятилетиями в глубочайшем секрете. А книгоноша Локтев оказался в квартире, наверно, всего лишь за несколько минут до выстрела, потому что он случайно видел, как «Маяковский стоял перед ней к (Полонской) на коленях…». Из протокола же осмотра тела поэта явствует, что выстрел был произведен сверху вниз (поскольку пуля вошла около сердца, а прощупывалась около последних ребер внизу спины) «и похоже,- делает вывод Скорятин,- в тот момент, когда Маяковский стоял на коленях». Это последнее, к чему он пришел в расследовании.

    Скорятин не нашел, кто убийца. Но своим исследованием он доказал, что советского официального мифа о самоубийстве поэта Маяковского больше не существует, что тайна этого трагического события им раскрыта- поэт Маяковский был убит.

    Имя убийцы неизвестно. Зато нам известно, кому это было выгодно, кто был в этом заинтересован, кому не нравились его пьесы, желание написать поэму «Плохо» и многое из того, что уже родилось внутри него и только искало выхода. Отсюда его желание освободиться от ига Бриков, ставших ему давно духовно чуждыми людьми, порвать с чекистским окружением, желание говорить «во весь голос» то, что рождалось в его сердце. Не случайно в один из приездов в Париж он с поразительной откровенностью говорит Ю. Анненкову, «что коммунизм, идеи коммунизма, его идеал, это — одна вещь, в то время как „коммунистическая партия“, очень мощно организованная… и руководимая людьми, которые пользуются всеми выгодами „полноты власти“ и „свободы действия“, это — совсем другая вещь».

    Не случайно колеблется его вера. Поздно вечером 13 апреля 1930 года «…у него вырвалось восклицание: «О Господи!». Полонская сказала: «Невероятно! Мир перевернулся. Маяковский призывает Господа. Вы разве верующий?» А он ответил: «Ах, я сам ничего не понимаю теперь… во что я верю!»

    Если бы Маяковский захотел приспособиться, он бы написал поэму «Иосиф Виссарионович Сталин». Поэт на это не пошел, хотя ему наверняка настойчиво подсказывали. Но те главные ошибки, которые он сделал в жизни, и в поэзии (вставая художественным словом на сторону тех, кого надо было этого слова лишить), они были искренние. И как всякий человек, который искренне ошибается, тот и очень медленно прозревает. Но когда уж он прозреет, в нем родятся такая стальная воля, такая колоссальная мощь, дающиеся ему самой правдой его жизни, то с этим человеком уже не совладать. Он пойдет на все и сделает то, что надо сделать. И такой Маяковский рождался.
    Я знаю силу слов,
    я знаю слов набат.
    Они не те,
    которым рукоплещут ложи…

    Разве не слышна эта колоссальная духовная мощь, только-только оперившаяся в неясные строчки, только-только вышедшая из души его сердца, но уже возвестившая, что старого Маяковского со своими бесчисленными томами своих «партийных книжек» больше никогда не будет, даже если для этого потребуется, чтобы не был он сам. Рождающийся заново Маяковский не хочет мириться с тем, с чем мирился раньше, не хочет больше слушать тех, кого слушал раньше, не хочет больше ни перед кем склоняться, а хочет БЫТЬ, чего бы это ему ни стоило. Он бросает вызов самой Смерти — …и та принимает его.

    источник — http://zagadki.dljavseh.ru/Zagadki_istorii/Smert%27_Majakovskogo.html

  2. obozrevatel says:

    В Ватикане похоронили Папу Римского

    На похороны съехались многие религиозные и политические лидеры
    На площади Святого Петра в Ватикане завершилась траурная месса по умершему Папе Римскому Иоанну Павлу II.
    После трехчасовой церемонии гроб с его телом унесли в базилику Святого Петра — понтифик похоронен в склепе, расположенном под зданием. Это произошло после погребальной службы, закрытой для широкой публики.

    На мессе присутствовали религиозные и политические лидеры со всего мира; в их числе четыре короля, четыре королевы, по меньшей мере 70 президентов и премьер-министров, и свыше десятка лидеров других религиозных конфессий.

    При этом рядом оказались некоторые лидеры государств, которые вряд ли бы встретились при других обстоятельствах. Как сообщает Рейтер, президент Израиля Моше Кацав оказался непосредственно перед сирийским лидером Башаром Асадом.

    Посмотреть план Ватикана
    На центральной площади Ватикана смогли уместиться только 300 тыс. человек — лишь небольшая часть паломников, прибывших сюда со всего мира. Людьми заполнены и все прилегающие улицы, многие провели ночь под открытым небом.

    По всему Риму установлены гигантские видеоэкраны, по которым похороны могли наблюдать те, кто не попал на площадь Святого Петра.

    Католики во всем мире следили за похоронами по прямой телетрансляции и пришли на мессы в своих местных церквях.

    «Уже святой!»

    Провел церемонию кардинал Йозеф Ратцингер, возглавляющий Конклав, который будет избирать нового Папу 18 апреля.

    Среди почетных гостей:
    Генсек ООН Кофи Аннан
    Президент США Джордж Буш
    Премьер-министр Великобритании Тони Блэр
    Президент Франции Жак Ширак
    Канцлер Германии Герхард Шредер
    Премьер-министр России Михаил Фрадков
    Президент Бразилии Луиш Инасиу да Сильва
    Президент Ирана Мохаммад Хатами
    Палестинский премьер-министр Ахмед Куреи
    Президент Тайваня Чен Шуйбянь
    Президент Зимбабве Роберт Мугабе
    Гроб из кедрового дерева был помещен прямо на площади рядом с базиликой Святого Петра. На его крышке лежала раскрытая книга Святого Евангелия. В гробу — медальоны, отражающие каждый из 26 лет пребывания понтифика на папском престоле, а также пергаментный документ с описанием его жизни.

    В проповеди кардинал Ратцингер очертил жизнь человека, прошедшего путь от рабочего на химкомбинате в оккупированной немцами Польше до лидера более чем миллиарда католиков во всем мире.

    Похороны были ненадолго прерваны, когда тысячи паломников, в основном поляков, призвали немедленно канонизировать Иоанна Павла II.

    Ратцингер подчеркнул, что Иоанн Павел II оставался священником до самого конца; по словам кардинала и близкого друга понтифика, Кароль Войтыла, несмотря на страдания в последние месяцы своей жизни, посвятил себя Богу и пастве.

    Когда кардинал завершил проповедь, из толпы раздались крики по-итальянски «Santo subito»"Уже святой!», за которыми прогремели аплодисменты тысяч людей.

    Прощальные церемонии прошли также в польском Кракове, где долго жил Иоанн Павел II, и в других городах мира.

    Беспрецедентные похороны

    Подъезды к площади усиленно охраняются
    Воздушное пространство над центром Рима было в преддверии похорон перекрыто, все подъезды к центральной площади усиленно охранялись полицией. В пятницу все школы и правительственные учреждения в Риме закрыты.

    Накануне власти призвали паломников не идти в пятницу на площадь Святого Петра, а смотреть трансляцию. Однако многие из тех, кто приехал в Рим ради похорон, заняли места рядом с площадью.

    «Мы не хотим смотреть похороны по телевизору, — сказала Серена из Неаполя, которая провела уже третью ночь под открытом небом с мужем и двумя дочерьми. — Мы хотим быть здесь. Мы любим его. Если вы теряете друга, близкого друга, что вы будете делать?»

    По некоторым подсчетам, за эти дни количество людей в Риме как минимум удвоилось. Сотни тысяч человек приехали попрощаться с Папой из одной лишь Польши — родины Иоанна Павла II.

    «Может, в других странах что-то подобное было, но в Италии — никогда», — говорит один из жителей Рима.

    Перед организаторами похорон встала сложная задача — обеспечение безопасности церемонии на фоне беспрецедентного участия публики.

    «До сих пор все было хорошо. Но я боюсь зарекаться, пока не наступит завтрашний вечер, или, я бы даже сказал, полдень субботы. Тогда мы сможем пойти спокойно спать», — говорит один из городских чиновников.

    Церемонии в Кракове и по всему миру

    Многие паломники остались ночевать рядом с площадью Святого Петра, чтобы попасть на похороны
    Тысячи поляков провели ночь под открытым небом в городском парке Кракова, дожидаясь трансляции похорон Папы на установленном в парке гигантском телеэкране.

    Около 800 тысяч человек приняли участие в мессе в четверг вечером, и примерно столько же людей собралось в парке в пятницу.

    Именно в Кракове Кароль Войтыла провел большую часть своей жизни, сначала священником, затем епископом и кардиналом, прежде чем он был избран на папский престол в Ватикане.

    В Маниле — столице Филиппин, крупнейшей католической стране Азии, паломники собрались на площади, где Папа выступал перед миллионами верующих в 1995 году.

    В Бразилии паломники приехали в главный религиозный центр страны город Апарикада.

    В Нью-Йорке в знак уважения к памяти покойного понтифика были выключены огни на здании Эмпайр Стейт Билдинг.

  3. obozrevatel says:

    В Северной Корее проходит церемония похорон руководителя страны Ким Чен Ира.
    По официальным данным, он умер 17 декабря от сердечного приступа.
    Тщательно подготовленные похороны проходят в советском стиле. На улицах Пхеньяна тысячи скорбящих людей.
    Все последние дни тело вождя было выставлено в стеклянном гробу в мавзолее его отца, и тысячи жителей страны приходили проститься с ним.
    Его преемником, согласно официальной пропаганде, стал младший сын Ким Чен Ын.

    Видео здесь http://www.bbc.co.uk/russian/multimedia/2011/12/111228_nkorea_funeral.shtml

  4. obozrevatel says:

    Традиционные японские похороны обычно стоят очень дорого. Проститься с усопшим приглашают не только близких, но и коллег и даже малознакомых соседей.

    Сегодня японцы ломают устоявшиеся традиции и склоняются к более неформальным и интимным церемониям.

    На специальных выставках различные бюро похоронных услуг демонстрируют новинки, которые позволят семье умершего сэкономить время и деньги, но вместе с тем достойно проводить близкого человека в последний путь.

Добавить комментарий